Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Кэмерон Джулия "Путь художника"

Автор - Джулия Кэмерон, американский сценарист, автор книг и жена Мартина Скорсезе. «Путь художника» - это очерки по саморазвитию на основе собственного опыта. Адресуется издательствами как пособие для творческих людей, но, на мой взгляд, будет интересна, как «скорая психологическая помощь» в сложных жизненных ситуациях.

1005803086.jpgКонечно, не бывает педагогических и психологических методик, которые были бы эффективны для абсолютно любого человека и, как и в случае с любой другой психологической методикой, кому-то она может совсем не подойти. Автор предлагает конкретные шаги, и расписана пошаговая программа на 12 недель.
Лично я не воспользовалась этой книгой, как конкретным путеводителем (не с каждой рекомендацией или утверждением могу согласиться).
Но прочитанное помогло вывести на поверхность то, что мешает мне жить и заниматься любимым делом. Читается легко и не остаётся ощущения специальной надуманности автором каких то фантастических, творческих проблем. Всё очень жизненно.
Особенно понравилась часть про «вредителей» - персонажей, с которыми жизнь иногда сталкивает нас независимо от нашей творческой составляющей ) – «ВРЕДИТЕЛИ: Эти буйные личности устраивают вокруг себя ураган. Нередко они наделены харизмой, обаятельны, невероятно изобретательны и очень убедительны. На творческих людей они действуют разрушительно. Не сомневаюсь, вы знаете, о ком я: привлекательные, но неуправляемые, вечно с уймой проблем.
Вредители – люди, которые могут завладеть всей вашей жизнью. А те из нас, что любят наводить порядок в чужих жизнях, просто не могут устоять перед ними: над стольким можно работать, столько неразберихи…
Если вы попали в подобную компанию, то наверняка уже об этом знаете и по беглому описанию догадались, о чем речь. Вредители любят разыгрывать бурные страсти. Если им это удается, они оказываются в самой гуще событий. А окружающие выполняют роль статистов: подхватывают их реплики, внимают входам и выходам, потакают безумным капризам.»

В общем, эта книга о том, что стоит заботиться о своём "внутреннем художнике" (и не важно какого он «масштаба»)) - это то, чего действительно многим из нас не хватает: внимание к своим потребностям, к своей интуиции.
В книге можно найти ответы на обычные вопросы – как восстановиться после стресса, душевной травмы; как сохранить душевное равновесие и чем творчество может помочь в этом; как найти способы самореализоваться и не дать обыденной реальности «утопить» себя в болоте повседневной жизни. Короче – что может помочь сохранить свою индивидуальность и, возможно, развить свой творческий потенциал, невзирая на жизненные трудности.

Хромота, трость и сарказм / Хаус: герой и его характер

Британский взгляд

Он высокомерен, груб с пациентами, чихать хотел на коллег. Как безумный, постоянно глотает анальгетики. В его душе нет ни капли человеческой доброты. Доктор Грегори Хаус — отвратительный, просто отвратительный человек



Нет, подождите. Давайте взглянем на него глазами тех, кто действительно вырос на английских фильмах с чудовищными антигероями. Даже у героя британского детского телевизионного сериала, «Доктора Кто», длинная история. Вот он был настоящим сукиным сыном: за ним гора трупов, преданные им помощники, а время от времени расистские выходки. В последних сериях он вызывает больше Сочувствия, но его «сукинсынство» никуда не исчезает, о чем время от времени напоминают другие герои сериала.
Так неужели Хаус сукин сын? Черт возьми, нет же. По большому счету, он довольно милый по крайней мере, в сравнении.

Читать дальше
Collapse )

Старый дом / Живопись. Литература.

Художник Владимир Кириллов


Гончаров Валентин  "ДОМ" (отрывок)

  Дом медленно умирал. Он был таким старым, что не помнил точной даты своего рождения. Перед смертью в памяти возникали лить отрывистые видения: кто-то молодой и полный сил, в выпущенной поверх штанов рубахе, с огненнорыжей, пламенеющей на ее белом фоне бородой, обтесывает первое бревно, потом укладывает стропила, кроет крышу... Так родился Дом. И хотя век его был неизмеримо более долог по сравнению с жизнью одного человека, родившись, Дом очень походил на человеческое дитя. Поначалу он был маленьким Домом, Домом-младенцем, размером в одну комнату, с крошечными сенями. Шло время, и Дом рос. Из небольшой избенки он стал Домом-подростком, возмужал, раздался комнатами. Покрытый листовым железом, перестал бояться дождей, а получив громоотвод, стал снисходительным к зловещим играм молний. С возрастом он многое познал, но в отличие от человека ничего не забывал. Каждая его, даже крохотная деталь заключала в себе воспоминания о том месте и времени, где и когда появилась она на свет.

IBOI9lyui2c.jpg
Художник Вероника Любарёва

Читать дальше
Collapse )

РУССКАЯ РЕКА

Набоков Владимир «Русская река»

Каждый помнит какую-то русскую реку, но бессильно запнется, едва говорить о ней станет: даны человеку лишь одни человечьи слова.
А ведь реки - как души - все разные... Нужно, чтоб соседу поведать о них, знать, пожалуй, русалочий лепет жемчужный, изумрудную речь водяных...
Но у каждого в сердце, где клад заковала кочевая стальная тоска, отзывается внятно, что сердцу, бывало, напевала родная река...

Для странников верных качнул я дыханьем души эти качели слогов равномерных в бессонной тиши... Повсюду, в мороз и на зное, встретишь странников этих, несущих, как чудо, как бремя страстное, родину...
Сам я - бездомный - как-то ночью стоял на мосту, в городе мглистом, огромном, и глядел в маслянистую темноту, - рядом с тенью случайно-любимой, стройной, как черное пламя, да только с глазами безнадежно-чужими...
Я молчал, и спросила она на своем языке: "Ты меня уж забыл?" - и не в силах я был объяснить, что я - там, далеко, на реке илистой, тинистой, с именем милым, с именем что камышовая тишь... Это словно из ямочки в глине черно-синий выстрелит стриж и вдоль по-сердцу носится с криком своим изумленным: вий-вий...
Это было в раю...
Это было в России.
Вот гладкая лодка плывет в тихоструйную юность мою: мимо леса, полного иволог, солнца, прохлады грибной, мимо леса, где березовый ствол чуть сквозит белизной стройной в буйном бархате хвойном, мимо красных, крутых берегов, парчовых островков, мимо плавных полянок сырых, в скабиозах и лютиках...
Раз! - и тугие уключины звякают - раз! - и весло на весу проливает огнистые слезы в зеленую тень. Чу! - в прибрежном лесу кто-то легко зааукал... Дремлет цветущая влага - подковы листьев плавучих, фарфоровый купол цветка водяного... Как мне запомнилась эта река узорная, узкая!.. Вечереет... (И как объяснить, что значило русское: "вечереет"?)
Стрекоза, - бирюзовая нить, два крыла слюдяных, - замерла на перилах купальни... Солнце в черемухах... Колокол дальний... Тучки румяные, русые... Червячка из чехла выжмешь, за усики вытянешь, и - на крючок. Ждешь. Клюет.
Сладко дрогнет леса, и блеснет, шлепнет о мокрые доски голубая плотва, головастый бычок или хариус жесткий...
А когда мне удить надоест, - на деревянный навес взберусь (...Русь!..) и оттуда беззвучно ныряю в отраженный закат... ослепленный, плыву наугад, ширяю, навзничь ложусь, - и не ведаю, где я, - в небесах, на воде ли? Мошкара надо мною качается, вверх и вниз, вверх и вниз, без конца...

Вечер кончается. Осторожно сдираю с лица липкую травку... В щиколотку щиплет малявка: сладок мне рыбий слепой поцелуй. В лиловеющей зыби - узел огненных струй; и плыву я, горю, глотаю зарю вечеровую.
А теперь, в бесприютном краю, уж давно не снимая котомки, качаю-ловлю я, качаю-ловлю строки о русской речонке, строки, как отблески солнца, бессвязные...
Ведь реки - как души - все разные... Нужно, чтоб соседу поведать о них, знать, пожалуй, русалочий лепет жемчужный, изумрудную речь водяных...
Но у каждого в сердце, где клад заковала кочевая стальная тоска, отзывается внятно, что сердцу, бывало, напевала родная река...

"Наш мир" (Берлин), 14 сентября 1924 г.